Институт Русской Цивилизации
Об институте
Труды института
Большая энциклопедия
русского народа
Видеоматериалы
Вопросы и ответы
Рекомендуем посетить

Большая энциклопедия русского народа
|   Алфавитный указатель   |   Темы   |   Поиск
Все темы » Русское государство

` ПРЕДИСЛОВИЕ

Русь Святая, православная, богатырская, Мать Святорусская Земля — таков образ Русского государства в сознании коренного русского человека.
Для русского народа характерно раннее осознание своего государственного «я», и это осознание начинается с чувства принадлежности человека не просто к племени или месту рождения, но к государству или большой территории, которая понимается им как его земля, земля его предков, за которую он готов положить свою голову.
Уже в «Повести временных лет» отчетливо проявляется государственное, патриотическое сознание наших предков. Это осознание единства славянского народа (под которым подразумевается русский народ), стремление к государственному единению Руси, а также провозглашение богоизбранности славянского народа (но не в плане противопоставления другим народам, а в моральном смысле первенства борьбы со злом, приносимым в мир князем тьмы).
Русские князья в XII в. клянутся именем земли Русской. Даниил Паломник в Иерусалиме возжигает на Гробе Господнем лампаду «за всех христиан земли Русской».
Русский православный человек с первых веков осознания своего национального «я» видел в Русском государстве не столько политическую и юридическую систему, сколько религиозную и духовно-нравственную идею, которую он, как правило, уважал и почитал. Почитание государственной власти, прежде всего в лице Царя, было неотъемлемой частью христианской жизни русских. Власть рассматривалась ими не как навязанная извне сила, а как духовно-нравственный элемент Божественного миропорядка. В н. XIX в. святитель Филарет (Дроздов) писал: «Что есть государство? Некоторый участок во всеобщем владычестве Вседержителя, отделенный по наружности, но невидимой властью сопряженный с единством всецелого. Итак, чем постояннее оно удерживает себя в союзе верховного Правителя мира соблюдением Его закона, благочестием и добродетелью, тем точнее входит во всеобщий порядок Его правления, тем несомненнее покровительствует Им, тем обильнее приемлет от Него силы к своему сохранению и совершенствованию. Оставив Бога, оно может быть на некоторое время оставлено самому себе, по закону долготерпения, или в ожидании его исправления, или в орудие наказания для других, или до исполнения меры его беззаконий, но вскоре поражается правосудием, как возмутительная область Божией державы.
Что есть государство? Великое семейство человеков, которое, по умножению своих членов и разделению родов, не могло быть управляемо, как в начале, единым естественным отцом, признает над собой в сем качестве избранного Богом и законом Государя. Итак, чем искреннее подданные предаются отеческому о них попечению Государя и с сыновней доверенностью и послушанием исполняют его волю, чем естественнее Государь и поставляемые им под собою правители народа, по образу его, представляют собой отцов великого и в великом меньших семейств, украшая власть благотворением, растворяя правду милосердием, простирая призрение мудрости и благости от чертогов до хижин и темниц; тем соединяющие правление с подчинением узы — неразрывнее, ревность к благу общему — живее, деятельность — неутомимее, единодушие — неразлучнее, крепость — необоримее. Но когда члены общества связуются токмо страхом и одушевляются токмо корыстью собственной, когда глава народа, презирая его, употребляет орудием своего честолюбия и злобы, тогда есть покорные невольники, доколе есть крепкие оковы, есть служители кровопролития, доколе есть надежда добычи, а при наступлении общей опасности — все связи общества ослабевают, народ без бодрости, престол без подпоры, отечество сиротствует.
Что есть государство? Союз свободных нравственных существ, соединяющихся между собою, с пожертвованием частью своей свободы для охранения и утверждения общими силами закона Нравственности, который составляет необходимость их бытия. Законы гражданские суть не что иное, как применение к особым случаям истолкования сего Закона, и ограды, поставленные против его нарушения. Итак, где священный Закон Нравственности непоколебимо утвержден в сердцах воспитанием, верою, здравым, неискаженным учением и уважаемыми примерами предков, там сохраняют верность к отечеству и тогда, когда никто не стережет ее, жертвуют ему собственностью и собою без побуждений воздаяния или славы, там умирают за законы тогда, когда не опасаются умереть от законов и когда могли бы сохранить жизнь их нарушением. Если же Закон, живущий в сердцах, изгоняется ложным просвещением и необузданной чувственностью, нет жизни в законах писаных, повеления не имеют уважения, исполнение — доверия, своеволие идет рядом с угнетением и оба приближают общество к падению».
Такого же мнения придерживался и великий русский мыслитель И. А. Ильин, который писал, что «государство не есть внешняя вещь среди вещей… Государство есть нечто от духа и нечто для души. Оно есть духовное единство людей, ибо в основе его лежит духовная связь, предназначенная для того, чтобы жить в душах и создавать в них мотивы для правильного внешнего поведения».
В своей идеологической основе Русское государство относится к типу христианской государственности, образцовым выразителем которой была Византийская империя. Основоположником христианской государственности является византийский император св. Константин Великий. «Всеобъемлющий духовно-нравственный идеал, — писал Л. А. Тихомиров, — может давать только вера». Св. Константин Великий стал «выразителем народного нравственно-религиозного идеала», явился «новым монархом», который выступил властью верховной. С имп. Константина начинается эра христианской государственности, нашедшей свое высшее выражение в византийских императорах Феодосии Великом, Юстиниане Великом, а затем в русских вел. князьях и царях от Ивана Калиты до Федора Алексеевича, Александра III и Николая II.
Имп. Юстиниан Великий (VI в.) формулирует первый принцип христианской государственности, состоящей в гармоничной симфонии между священством и царством, определяет религиозную, духовно-нравственную основу государства.
Учение Юстиниана о симфонии властей излагается в шестой «Новелле» его законов: «Величайшие дары Божии, данные людям высшим человеколюбием, — это священство и царство. Первое служит делам Божеским, второе заботится о делах человеческих. Оба происходят от одного источника и украшают человеческую жизнь… Когда священство беспорочно, а царство пользуется лишь законной властью, между ними будет доброе согласие (симфония)». По учению Юстиниана, ни одна, ни другая власть не должны преобладать друг над другом, а развиваться параллельно, взаимно дополняя друг друга, двигаясь к одной цели — обустройству жизни, согласуясь с духовными ценностями Нового Завета, подготавливая христианина к спасению в Царстве Небесном.
Между священством и государством устанавливается согласие, по которому священство требует от государства порядочности и компетентности и вместе с тем признает его как явление, существующее помимо церкви, но и как необходимую форму общежития, установленную Самим Творцом Мира (Рим. 13, 1). Церковь считает государство необходимым для защиты людей от нападений внешних врагов и для поддержания внутреннего порядка в общежитии (1 Пет. 2, 14; Рим. 13, 3, 4). Церковь признает за государством принадлежащие ему права законодательства по его делам, права управления и суда за нарушение его законов (1 Пет. 2, 14; 13, 3—5). Церковь внушает христианам воздавать гражданским властям все должное: подати и повинности (Мф. 22, 21; Рим. 13, 6, 7), повиноваться их распоряжениям (1 Пет. 2, 13, 14; Рим. 13, 1—7; Тит. 3, 1, 2), оказывать им почтение и уважение (Рим. 13, 2)1.
Как отмечалось православными исследователями, являясь образцом идеальных соотношений между Церковью и государством, симфония властей характерна тем, что, даже если она и не всегда достижима в совершенстве, ее принципиальное признание является одним из важных стимулов и ориентиров для стремления к легитимности государства и к беспорочности священства2.
Вторым принципом христианской государственности является царская власть, освященная Самим Богом. «Христианский монарх, — писал кн. Н. Жевахов, — это не только самая совершенная, но и единственная форма Божеской власти на земле. Это — Боговластие, не имеющее никаких точек соприкосновения ни с народовластием, ни с иными формами и видами многоразличной земной власти».
Только царская власть соответствует христианской государственности. Т. н. демократия является формой реализации задач и целей Талмуда. Как показывает практика современных западных государств, демократия выступает как форма обмана и угнетения христианского народа со стороны богатых людей и служащих им беспринципных политиков. По авторитетному мнению христианских подвижников, демократия — это путь в ад. «Демократия в аду, — писал св. Иоанн Кронштадтский, — а на небе Царство».
Как учил св. прав. Иоанн Кронштадтский, царское самодержавие освящено и утверждено Самим Богом почти в начале человеческого рода. Необходимость царского самодержавия можно ясно доказать из самых свойств человеческой души. Душа, говорил св. Иоанн, состоит из трех главных сил — разума, сердца и воли, соединенных единым существом души. Область действий этих трех сил бесконечна; и для того, чтобы жизнь души текла правильно, благоплодно и с пользою для нас самих и для окружающих нас людей, эти силы должны действовать согласно, повинуясь закону совести, вложенному в каждого Творцом, или писанному Закону Его, или Евангелию, принесенному на землю Сыном Божиим, Творцом и Спасителем нашим. Т. о., искренний человек и истинный христианин весь, со своим бесчисленным множеством мыслей, чувств, намерений и деяний, подчиняется единодержавию совести своей или Закону Божию, Закону Христову, Евангельскому, и вкушает внутренний мир, и жизнь его идет правильно. Но если душа человеческая не захочет подчинить эти три главные силы души — разум, сердце, волю — закону совести, или Закону Божию, она в один день или в продолжение жизни своей додумается до ужасных вещей: неверия, безбожия, анархии, конституции — до убийств православных людей, не согласных с ее мнением. Русский святой считал, что только одна твердая, уверенная царская власть, управляемая Богом по Его творческим, отеческим законам, может обуздать всякую дерзость, всякий общественный беспорядок и направить на верную, твердую стезю жизнь народа, при содействии мудрого, богобоязненного правительства, а для такого великого и сложного дела оно получает от Бога право, власть и силу, лишь только самодержец ясно осознает это.
Сравнивая Божественную власть православного монарха с сатанинской в первоисточнике властью республиканского президента, сщмч. митр. Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский) делает следующие выводы: «Монарх посвящается на власть Богом — президент получает власть от гордыни народной (и стоящих за ней денежных мешков); монарх силен исполнением заповедей Божиих — президент держится у власти угождением толпе; монарх ведет верноподданных к Богу — президент отводит избранных его от Бога».
Подчеркивая религиозный и духовно-нравственный характер царской власти, Л. А. Тихомиров отмечает, что она основывается на абсолютном нравственном идеале — не подчиненном, не утилитарном, а верховном. Монархическая власть в качестве верховной признается и поддерживается только той долей нации, или той частью национальной души, в которой живет сознание верховенства нравственного начала над всеми остальными.
Третий принцип христианской государственности состоит в особой миссии христианского Царя и ведомого им народа в борьбе со злом, приносимым в мир князем тьмы. Принцип этот раскрывается в христианском мистическом понятии «удерживающего», связанном с противостоянием действий тайны беззакония. Впервые это понятие использовано ап. Павлом (2 Сол. 2; 1—4, 6—8). Удерживающим здесь называется глава величайшего государства, каковым была в то время Римская империя. «До тех пор, пока будут бояться этого государства, — писал св. Иоанн Златоуст, — никто скоро не подчинится антихристу; но после того, как оно будет разрушено, водворится безначалие, и он будет стремиться похитить всю — и человеческую, и Божескую — власть. Так точно прежде были разрушаемы царства: Мидийское — вавиловянами, Вавилонское — персами, Персидское — македонянами, Македонское — римлянами; так и последнее будет разорено и уничтожено антихристом; он же будет побежден Иисусом Христом».
Высшим этапом развития христианской государственности стала Святая Русь. После падения Константинополя (Второго Рима) и крушения Византийской империи вселенский центр Христианства перешел в Православное Русское Царство, его столица Москва стала называться Третьим Римом, а русский Царь был священным лицом, преемственным носителем особой силы благодати Святого Духа, которая действовала через него и удерживала распространение зла.
Государство и Церковь в России взаимно дополняли друг друга, но, как правило, не стремились к господству друг над другом. Попытки государственной власти за период от Петра I до Александра I сделать Церковь частью государственного механизма успехом не увенчались, но нанесли сильный ущерб и той и другой стороне. Гораздо успешнее шел процесс взаимного духовного сотрудничества. Церковь освящала Божественным авторитетом власть Царя, а государственная власть преклоняла голову перед авторитетом священства. «Русский идеал, — отмечал философ Л. Карсавин, — взаимное проникновение Церкви и государства»1. Эта мысль является ключом к пониманию национальных особенностей развития Русского государства.
Русское государство было неотделимо от Православия, а его глава был Помазанник Божий, представитель Бога на Земле, стоящий над всеми сословиями, издающий законы и следящий за их исполнением.
Народ видел в Царе воплощение Родины и Государства и добровольно передавал ему свою жизнь на общее благо. Народ оставлял за собой нравственную и общественную свободу и вручал Царю бремя государства.
«Царь для русского человека, — отмечал Д. А. Хомяков, — есть представитель целого комплекса понятий, из которого само собой слагается “бытовое” Православие. В границах этих всенародных понятий Царь полновластен; но его полновластие (единовластие) — самодержавие — ничего общего не имеет с абсолютизмом западно-кесарского пошиба. Царь есть “отрицание абсолютизма” именно потому, что он связан пределами народного понимания и мировоззрения, которое служит той рамой, в пределах коей власть может и должна почитать себя свободной»2 .
Эта мысль Хомякова очень важна для понимания одного из главных принципов Русской цивилизации. Самодержавие ограничено традицией и народным преданием. Царь не вмешивается в дела крестьянской общины, которые регулируются обычным крестьянским правом, он воздерживается от вторжения в дела окраинных народов, если только они не приобретают угрожающий характер, и т. п. Это, конечно, не означает, что он не может этого делать, но не делает этого, чтобы не нарушать традиционный государственный порядок, изменение которого чревато общественными потрясениями.
«Русский народ, — писал К. С. Аксаков, — государствовать (т. е. принимать участие в управлении государством. — О. П.) не хочет… Он хочет оставить для себя свою не политическую, свою внутреннюю общественную жизнь, свои обычаи, свой быт, — жизнь мирную духа… Не ища свободы политической, он ищет свободы нравственной, свободы духа, свободы общественной — народной жизни внутри себя… Как единый, может быть, на земле народ христианский (в истинном смысле слова), он помнит слова Христа: воздайте кесарево кесареви, а Божие — Богови, и другие слова Христа: Царство мое несть от мира сего; и потому, предоставив государству царство от мира сего, он, как народ христианский, избирает для себя иной путь — путь к внутренней свободе и духу, к Царству Христову: Царство Божие внутри нас есть».
Идея самодержавной власти сложилась на Руси не сразу и имела своих противников прежде всего в лице удельных князей. В «Повести временных лет» монах Нестор отвергает единодержавство как неправедное и беззаконное, считая лучшим удельное династическое княжение («кождо да держит отчину свою»), а признавая центром единства Руси только Церковь. Однако такой взгляд на благо Русской земли противоречил интересам ее целостности и единства. Митр. Иларион стоит уже на точке зрения самодержавия как единственно возможной для сохранения целостности и мощи Русского государства. Самодержавие, считал он, может осуществить эту задачу, только опираясь на Православную Церковь. Таких же взглядов придерживается его современник Иаков Мних, считавший, что, чем мощнее единодержавие, тем сильнее и заступничество Бога.
Царская власть в России, справедливо отмечает И. Л. Солоневич, была функцией политического сознания народа, и народ, устанавливая и восстанавливая эту власть, совершенно сознательно ликвидировал всякие попытки ее ограничения1.
Русская монархия, писал Л. А. Тихомиров, «представляет один из величайших видов монархии и даже величайший. Она родилась с нацией, жила с нею, росла совместно с ней, возвеличивалась, падала, находила пути общего воскресения и во всех исторических задачах стояла неизменно во главе национальной жизни. Создать больше того, что есть в нации, она не могла, это, по существу, невозможно. Государственная власть может лишь, хорошо ли, худо, полно или неполно реализовать то, что имеется в нации. Творить из ничего она не может. Русская монархия, за ряд долгих веков, исполнила эту реализацию народного содержания с энергией, искренностью и умелостью…».
Развитие и укрепление идеи самодержавной власти в национальном сознании диктовались требованиями жизни. Ордынский разгром Руси показал, насколько пагубна для страны раздробленность единого народа на отдельные территориальные образования. В борьбе против Орды старые идеи единодержавия приобретали новую силу, находили новое обоснование. Сама жизнь доказала преимущества самодержавия, и первый российский государь, стряхнувший ордынское иго, почувствовал себя настоящим единодержцем. По мысли прп. Иосифа Волоцкого, его власть от Бога, ему подчиняются все христиане, в т. ч. духовенство. В его руках «милость и суд, и церковное и монастырское, и всего православного христианства власть и попечение».
Еще дальше пошел старец Филофей. Он сумел обосновать, что русский Царь является наследником величия римских и византийских императоров, а Москва по своему духовному значению является Третьим Римом. Обращаясь к Царю, он писал, что «все царства православной веры сошлись в тое единое царство, во всей поднебесной ты один христианский царь». Но власть самодержцу нужна не сама по себе, а чтобы быть щитом «правой веры», защищать Православие как добротолюбие, сохранять ценности Русской цивилизации от попыток разрушить их со стороны Запада. Филофей подчеркивает преемственность русского самодержавия от Владимира Святого и Ярослава Мудрого, обосновывая его и как духовного наследника дел, начатых ими.
Коренные русские люди всегда относились к Царю с чувством глубокого почитания, высшего уважения и любви. Для них он был воплощением Родины и государства, символом России, неразделимо связанным с именем Бога. «Русский Бог — велик», — считал русский человек. «Русским Богом да русским царем святорусская земля стоит, русский народ — царелюбивый».
«Нельзя быть земле Русской без государя», — говорят народные пословицы. «Нельзя земле без царя стоять, без царя земля — вдова». «Грозно, страшно, а без царя нельзя».
А почему? А потому, что «без Бога свет не стоит, без царя земля не правится». «Бог на небе, царь на земле». «Один Бог, один государь». «Все во власти Божьей и государевой».
В народном сознании: «Народ — тело, царь — голова». «Государь — батька, земля — матка». «Царь города бережет». «Царь от Бога пристав». «Сердце царево в руке Божьей».
Царь — Помазанник Божий, и потому все, что он делает доброго, — Божья воля. «Кого милует Бог, того жалует царь». «Виноватого Бог простит, а правого царь пожалует». «Вся жизнь человеческая — служение Богу и государю». «Где ни жить — одному царю служить». «За Богом молитва, за царем служба не пропадет».
В народном сознании Царь обладает всеми высшими характеристиками. «Где царь, там и правда», — говорит русский человек. «Всякая вещь перед царем не утаится». «У царя руки долги». «Царский глаз далече сягает». «Нет больше милосердия, как в сердце царевом». «Богат Бог милостью, а государь жалостью». «У Бога да у царя всего много». «Все ведают Бог и государь». Да и вообще слово «царь» выражает принцип высшего совершенства. Отсюда — «Царь-колокол», «Царь-пушка», «Царь-девица», «Царь-земля».
«Государь только Богу ответ держит», — считает русский человек. «Царский гнев и милость в руке Божьей». Но ответственность царя перед Богом очень велика, ибо «за царское согрешение Бог всю землю казнит, за угодность милует». «Народ согрешит — царь умолит; царь согрешит — народ не умолит».
Все русские люди — «Душою Божьи, а телом государевы».
«Царь думает, а народ ведает». «Воля царская не судима». От народа царь требует прежде всего правды — «Царю правда нужна». «Царю правда — лучший слуга».
«Правда Божья, а суд царев». «Правда Божья, а воля царская». «Воля царя — закон». «На все святая воля царская». «Суди меня Бог и государь!»
По мнению народа, если у Царя и случается ошибка или неправда, виноват не он, а его окружение. «Не от царей угнетение, а от любимцев царских». «Не царь грешит, а думцы наводят».
В сознании русского человека крепко держится чувство обязанности всегда молиться за Царя — «Не всяк царя видит, а всяк за него молит». «Государь — батюшка, надежа — православный царь».
В народном сознании образ Царя венчал сумму духовных ценностей русской цивилизации. Многие века народное сознание рассматривало Царя как связующее звено между Богом и Отечеством. Лозунг «За Бога, Царя и Отечество» выражал ядро русской национальной идеи, доступной любому русскому.
Русская православная мысль этой эпохи продолжает твердо держаться убеждения, что невозможно православным христианам иметь Церковь, не имея Царя. Русский Царь, писал в к. XIX в. оптинский старец прп. Варсонофий (Плиханков), есть представитель воли Божией, а не народной. Его воля священна для русского человека как воля Помазанника Божия; он любит его потому, что любит Бога. Царь дарит народу славу и благоденствие, а народ воспринимает их как Милость Божию. «Постигают ли нас бесславие и бедствие, мы переносим их с кротостью и смирением, как казнь небесную за наши беззакония, и никогда не изменим в любви и преданности Царю, пока они будут проистекать из наших православно-религиозных убеждений, из нашей любви и преданности Богу»1.
Понятие «Царь как Помазанник Божий» развивается в трудах П. Пятницкого. По его мнению, само это название свидетельствует о том, что Цари не есть ставленники народные, но что Сам Бог облекает их властью на земле и повелевает им повиноваться, т. к. все помыслы и стремления Царя всегда направлены ко благу Его народа. Весь внутренний смысл этого церковного обряда ясно познается из молитвы, с которою Монарх во время коронования коленопреклонно обращается к Престолу Всевышнего и в которой молит Отца Небесного наставить в деле, которому послан служить; молит о ниспослании премудрости, дабы Господь Бог даровал Ему, Царю, способность управлять царством к пользе врученных Его управлению людей и к славе Божией1. Помазанник Божий, считал архиеп. Сиракузский и Троицкий Аверкий, получал «в совершенном над ним Церковью таинстве Миропомазания особые благодатные дары, дабы быть “Царем и судиею людем Божиим”, как исповедует он сам в молитве, читаемой им при священном короновании в храме, перед всеми. Поэтому он и входит в алтарь Царскими вратами и причащается перед св. престолом наравне с остальными священнослужителями, чего, конечно, не мог бы делать всякий другой монарх — неправославный и не отвечающий требованиям Церкви, не облагодетельствованный ею»2.
Итогом исканий русской духовной мысли в понимании самодержавия стала формулировка отца Павла Флоренского. «В сознании русского народа, — писал он, — Самодержавие не есть юридическое право, а есть явленный Самим Богом факт, — милость Божия, а не человеческая условность, так что Самодержавие Царя относится к числу понятий не правовых, а вероучительных, входит в область веры, а не выводится из внерелигиозных посылок, имеющих в виду общественную и государственную пользу»3.
Эту формулировку эмоционально дополняет вывод писателя В. В. Розанова, что царская власть есть чудо. В царской власти и через ее таинственный институт, считает он, побеждено чуть не главное зло мира, которое никто не умел победить и никто его не умел избежать: злая воля, злое желание, злобная страсть. Злоумыслить что-нибудь на Царя и отказать ему в повиновении — ужасная вещь в отношении всей истории, всего будущего, тысячи лет вперед. Вот отчего истребление всяких врагов Государя и всякой вражды к Государю есть то же, что осушение болот, что лучшее обрабатывание земли, что дождь для хлеба. Никакого черного дня государю, все дни его должны быть белы — это коренная забота народа4.
В целом русская духовная мысль со все большей глубиной обосновывает главную формулу Русской цивилизации, выражающуюся в святой триединой соборности: Самодержавие — Православие — Народность. В ней нет ничего случайного. Каждый элемент «выстрадан, вымолен, выпрошен у Бога». Церковь — как неиссякаемый источник чистой, ничем не замутненной Христовой Истины; русский народ — как хранитель и убежденнейший почитатель этой Истины; православный русский Царь — как первый Сын Православной Церкви и первый слуга своего народа, принявший на себя подвиг служения своему великому народу в духе Церковью проповедуемого, народом хранимого и исповедуемого Православия. Здесь все — и Церковь, и Царь, и Народ — стало сознательно, убежденно нацелено на служение единой Божественной Истине. Ее духом должна была насытиться жизнь великого народа — личная, семейная и государственно-общественная. Русское государство по плоти и крови своей от мира сего, но по духу оно не от мира сего, ибо его основное задание не только внешнее устроение жизни русского народа, а воплощение (конечно, в меру своих сил) в жизни русского народа Царства Божия, Царства Христовой Истины, любви и милосердия. Вот почему Русское Царство, по глубокому пониманию русских праведников, не просто царство земное, а Русь Святая — Православная, Дом Пресвятой Богородицы5.
Перед своим падением Православное Русское Царство, Святая Русь, явила человечеству две духовно идеальные личности — св. мученика и страстотерпца Царя Николая II и св. прав. Иоанна Кронштадтского, воплотивших в себе все лучшие духовные черты Русской цивилизации. Архим. Константин (Зайцев) писал: «Двоица перед нашим духовным взором стоит, являющая собою «симфоническое» единение Великой России и Святой Руси: наш последний Царь и о. Иоанн Кронштадтский! Как полон был духа Святой Руси наш последний Царь, возглавитель Великой России на ее высшем подъеме! Как полон сознания высокой качественности и промыслительной единственности и неповторимости Великой России о. Иоанн — воплощение Святой Руси, в большей целостности и полноте непредставимое!»1
Пока во главе Великой России стоял Царь, считал архим. Константин, Россия не только содержала в себе отдельные элементы Святой Руси, но и в целом продолжала быть Святой Русью как организованное единство. При этом чем явственнее оказывалось расхождение с Церковью русской общественности, русской государственности, русского народа, тем явственнее в личности Царя обозначались черты Святой Руси. В этом объяснение той трагической, безысходной отчужденности, которая наблюдалась между ним и русским обществом. Великая Россия в зените своего расцвета радикально отходила от Святой Руси, но эта последняя как раз в это время в образе последнего русского Царя получила необыкновенно сильное, яркое, прямо-таки светоносное выражение2.
Сегодня как никогда точно звучат пророческие слова прав. Иоанна Кронштадтского, сказанные им в н. XX в.: «Не в мирное, а в беспокойное и крамольное время мы живем, время безначалия и безбожия, время дерзкого попрания законов Божеских и человеческих; во время бессмысленного шатания умов, вкусивших несколько земной мудрости и возмечтавших о себе чрез меру; ибо знание кичит, по слову Божию, а любовь назидает. Для всех очевидно, что царство русское колеблется, шатается, близко к падению… Все отпадшие от веры и Церкви русские разобьются, как глиняные горшки (сосуды скудельные, Пс. 2), если не обратятся и не покаются. А Церковь останется непоколебимою и до скончания века, и Монарх России, если пребудет верен Церкви Православной, утвердится на престоле России до скончания века.
Держись же, Россия, твердо веры своей и Церкви, и Царя православного, если хочешь быть непоколебимою людьми неверия и безначалия и не хочешь лишиться царства и Царя православного. А если отпадешь от своей веры, как уже отпали от нее многие интеллигенты, — то не будешь уже Россией или Русью Святою, а сбродом всяких иноверцев, стремящихся истребить друг друга. Помните слова Христа неверным иудеям: “Отымется от вас Царствие Божие и дастся языку (народу), творящему плоды его” (Мф. 21, 43)».
* * *
В Большой энциклопедии русского народа используется обычная для подобных изданий система ссылок. Курсивом набраны названия статей, на которые даются ссылки. Географические, исторические и биографические данные, как правило, приводятся по новейшим источникам. Даты, связанные с жизнью русских святых князей, а также дни православных праздников и празднования чудотворных икон приводятся по старому и новому стилям. Полная библиография научных источников, использованных в словаре, а также список сокращений приводятся в конце книги.
Настоящая энциклопедия является первой попыткой создания всеобъемлющего свода православных и национальных сведений о жизни русского народа. После выхода первого издания энциклопедии предполагается ее совершенствование и подготовка нового издания. Приглашаем к сотрудничеству всех русских людей, разделяющих идеи Святой Руси, русской цивилизации. Будем благодарны за любые отзывы, замечания, поправки и дополнения. Просим направлять их по адресу: 121170, Москва, а/я 18. Платонову О. А.
Издательство выражает глубокую признательность всем лицам и организациям, оказавшим творческую помощь и финансовую поддержку, без любезного участия которых этот том Большой энциклопедии русского народа не смог бы выйти в свет.

Платонов Олег Анатольевич

© Институт Русской Цивилизации.
E-mail: info@rusinst.ru

Изготовление cайта - Wilmark Design.
2004-2018г.
Об институте  |  Труды института  |  Энциклопедия  |  Видеоматериалы

В оформлении проекта использован фрагмент картины И.С. Глазунова "Вечная Россия"